Рижская женская тюрьма в условиях суровой зимы уже более месяца сидит без нормального отопления. При этом в Риге в январе температура доходила ночами до -20 °C.

Иван Шилов ИА Регнум

Узницы серьезно страдают, но тюремная администрация не спешит облегчить их страдания. Среди заключенных есть и те, кто сидит по политическим делам, — за поддержку России.

Многие заподозрили осознанную пытку холодом и болезнями.

«Просто нереальный дубак»

В рижском микрорайоне Ильгюциемс среди «хрущёвок» находится женская тюрьма, в которой содержатся около двухсот заключенных.

Одна из них — Светлана Николаева, «политическая». В мае 2024 года она привезла своему бывшему однокласснику, обвиненному в «работе на Москву» таксисту Сергею Сидорову, деньги на адвоката от его сестры из России. За это Николаева была отправлена за решетку — теперь она тоже обвиняется в шпионаже. Женщину заподозрили в том, что она якобы по заданию российских спецслужб собирала сведения о политических узниках в латвийских тюрьмах.

При этом Светлана больна, она потеряла уже около 20 кг веса. В первый год заключения столкнулась со злонамеренным неоказанием медицинской помощи. Благодаря правозащитникам и блогерам, широко разогнавшим эту историю, Николаеву всё-таки стали изредка возить на обследования, но помощь носит непостоянный характер. А в последнее время здоровье женщины подвергается дополнительным суровым испытаниям. В письмах на волю она сообщает, что в первый раз отопление в женской тюрьме вырубилось аккурат в Новый год — в 5 утра 1 января.

В то утро заключенные проснулись от жуткого холода. Как выяснили позже правозащитники, причиной исчезновения тепла во всех помещениях тюрьмы стала авария в котельной. Это совпало с грянувшими морозами, отчего в камерах воцарился, по словам осуждённых, «просто нереальный дубак»: даже стены покрылись ледяной коркой.

Чтобы не окоченеть, женщины надевали все теплые вещи, непрерывно разминались, спали под одеялом в верхней одежде. В тот день отопление запустили к 11:00, но батареи оказались лишь чуть теплыми.

А ночью 2 января теплоснабжение вновь выключилось. «За окном хороший минус, камеры остыли моментально, и уже быстро решить вопрос не смогли. Отопление запустили примерно к 14:00, но камеры даже к вечеру не прогрелись. Я просила выдать обогреватели, но дежурная отказала — эконом-режим в тюрьме. В камере потекли стены, просто льет вода по ним, батареи еле теплые. В прошлом году было холодно, но не было таких морозов. В этом же году просто собачий холод», — свидетельствует Николаева.

Она натянула на себя две пары теплых спортивных штанов, две байковых рубашки, накинула на голову капюшон, надела варежки — и, забившись под два одеяла, попыталась отвлечься чтением книги. Накануне ей передали роман «Флавиан», написанный протоиереем Русской православной церкви Александром Ториком. По словам Светланы, книга немало ее утешает и поддерживает…

Ночью единственным спасением заключенных стали бутылки с горячей водой, которые брали под одеяло. По свидетельствам узниц, с помощью этих импровизированных «грелок» удавалось заснуть хотя бы на час, а потом ноги начинали коченеть, и приходилось вставать и бегать по камере, чтобы окончательно не задубеть.

До 8 января отопление в тюрьме то появлялось, то исчезало, а потом отрубилось намертво, хотя на улице по-прежнему стоял сильный мороз. Камеры опять быстро остыли и превратились в морозильники.

Аварийная служба что-то сделала, батареи слегка потеплели, но толку оказалось мало — за исключением того, что лед на стенах камер вторично растаял и потек. Заключенным снова пришлось вытирать стены. Николаева и другие начали писать жалобы, а блогеры подняли шум в социальных сетях. Объединенными усилиями им удалось привлечь внимание государственного омбудсмена Карины Палковой. Та наконец-то предприняла какие-то меры, и 16 января заключенным выдали калориферы.

Пытка холодом продолжается

После того, как было объявлено, что авария частично ликвидирована, отопление включили — но не везде. Если в корпусах для уже осужденных женщин немного потеплело, то в следственном изоляторе, где узницы годами ждут окончания следствия и вступления приговора в законную силу, холод в камерах никуда не делся. Батареи там или вообще не греют, или едва теплятся. «Не хочется думать, что это делается специально, но такие мысли, конечно, приходят в голову…» — пишут в соцсетях.

На предложения эвакуировать узниц в другие, нормально отапливаемые помещения представители тюремной администрации отмахиваются. «В женской следственной тюрьме, 1-й корпус, батареи днём еле тёплые, ночью отопления нет, в душе температура от 8 до 12 градусов, все болеют, высокие температуры, лекарств нет, на кухне сегодня не было холодной воды», — сообщил 5 февраля рижский блогер Алексей Гуленко, координирующий сбор средств на нужды политзаключенных.

В конце января горе постигло политическую заключенную Елену Крейле, отбывающую тюремный срок за то, что выставляла в окнах своей квартиры предметы в цветах российской государственной символики и лозунги о дружбе Латвии и России.

«Мама умерла в пятницу, сейчас вот мужу звонила — только узнала… Сижу вся зареванная. Не дождалась меня. Ей восемьдесят один год исполнился. Любовь Алексеевна Крейле. Надо хоронить, а Андрей (муж Елены. — Прим. ред.), как назло, деньги перечислил на адвоката. Нужна помощь», — сообщила Крейле на волю. Благодаря усилиям неравнодушной общественности средства на кремацию удалось собрать.

Тем временем тюремная администрация объявила, что приступает к капитальному ремонту отопительной системы. Хотя его можно было произвести ещё летом: то, что отопление в женской тюрьме нуждается в срочном ремонте, ни для кого секрета не составляло.

Николаева иронизирует: «Ну да, в Латвии ведь не бывает зимы, она всегда приходит неожиданно! Писать письма в такой обстановке вообще не хотелось и не моглось, так как руки мерзли моментально». По ее мнению, обогреватели дали только для того, чтобы просушить стены — на случай, если придет проверка. Батареи теплые, но в камерах холод. «Обогреватель нагрел камеру, проходит максимум час — камера холодная», — проинформировала Николаева в письме, полученном на воле 6 февраля.

5 февраля правозащитница и независимая журналистка Алла Березовская подтвердила, что в канун лютых морозов в первом корпусе Рижской женской следственной тюрьмы опять начались проблемы с отоплением.

«Как сообщили сейчас оттуда, ночью батареи были холодные. Днем ненадолго котельная заработала, и стало на пару градусов теплее. В душевой температура — от 8 до 12 градусов. Почти половина женщин уже лежат в камерах с температурой под одеялами в пальто, шапках и перчатках. Лекарств нет! Среди узниц есть и пожилые — под 60 лет, им приходится особенно тяжко…» — тревожится Мать Береза, как называют ее политзаключенные. Латвийские СМИ напрочь обходят вниманием эту проблему.

Березовская приводит фрагмент из недавнего письма одной из узниц женской тюрьмы в Ильгюциемсе: «Закаляемся тут по полной программе. Сейчас батареи уже более тёплые стали, но всё равно холодно, ноги и руки мёрзнут. Большую часть дня сижу, в одеяло закутанная. А ещё у нас стена плачет. Вернее, она просто рыдает. Большая влага в камере, зато у меня «фитнес»: тряпку в руки — и за час несколько раз приходится стены вытирать. Пока что-то делаю, становится теплее…»

Поездка в Россию может превратить в «шпиона»

Одним только холодом беды заключенных женщин не ограничились.

В январе администрация тюрьмы меняла программу внутренней бухгалтерии — и деньги, переданные с воли друзьями, родственниками и благотворителями на тюремные счета узниц, где-то зависли. Между тем эти средства им необходимы на покупку продуктов в тюремном магазине: паек чрезвычайно скуден. Люди знают, что им передавали деньги, а на счетах их как бы нет…

Круг политических заключенных в Ильгюциемсе между тем продолжает шириться.

В январе 2026 года была задержана 60-летняя Ивета Балоде, также обвиненная в шпионаже на Россию. Балоде — супруга публициста Сергея Васильева, фигуранта дела об «антигосударственной деятельности»: он один из основателей Telegram-канала «Антифашисты Прибалтики». Васильев несколько лет назад сумел эвакуироваться в Россию, и арест его супруги многие расценили как акт взятия заложницы.

«Последние несколько лет я часто ездила в Россию. Видимо, это кому-то не давало покоя. Шпионаж может «прилететь» всем, кто Россию любит и не отказывается от своих корней. У меня родня — 50/50 русские и латыши. Я с уважением и любовью отношусь и к тем, и к другим, но нас почему-то все время хотя разделить», — сообщает Балоде в первом письме на волю.

Правозащитники отмечают, что не видят смысла содержания за решеткой на время следствия женщин, обвиняемых в политических «преступлениях» и не совершивших никаких насильственных действий.

Совершенно непонятно, например, какую угрозу безопасности Латвии представляет швея из Резекне Полина Камлёва, которую обвинили в «поддержке страны-агрессора» и держат в тюрьме уже более двух месяцев.

В январе к Камлёвой не допустили на свидание единственного близкого человека — вдову брата (других родственников у нее не осталось), намеревавшуюся передать заключенной посылку с теплыми вещами. Объяснили тем, что она, дескать, ей некровная родня. Однако позже Березовская все же сумела добиться, чтобы Полине вручили сумку с толстыми свитерами, лосинами, бельем, спортивными куртками, шерстяным шарфом, платком, носками и футболками.

Не менее вопиющая ситуация — с Николаевой, которую с подозрением на рак не выпускают из темницы уже два года. Доказательств преступных деяний Николаевой нет никаких. При этом на содержание заключенных в тюрьмах из казны Латвии расходуется примерно по 60 евро в день.

«Мы не настолько богатая страна, чтобы держать тюрьмы переполненными политическими узниками. А их сейчас здесь, говорят, уже около сотни наберется!» — возмущается Березовская.

Однако такие реплики бессильно повисают в воздухе. Уже давно не секрет, что в последние годы судьи при определении меры содержания для «политических» по команде сверху выбирают только тюремное заключение — невзирая на полнейшую нелепость и ничтожность предъявленных подозрений.

Мотив такой свирепости понятен: желание запугать по максимуму представителей русской общины Латвии, заставить их отказаться от любых поездок в Россию.